Осень

Наступила пора грусти,
Мой любимый веселящий холод льётся с кровли,
Бросив исподлобья Паламедовы кости,
Колеблет каштанов расквашенные кости.

Состояние перелётной мошки,
Что не может выкинуть боль из мушиной брошки.
Она придавлена половиной смердящего тела.
О зиме думы?
Какое до этого ей может быть дело?!
Стрелой всеобъемлющей метит из крова наружу,
Цепляет бездомных и схвативших простуду.

Блики света не заметны и фасетки вбиты в клетки,
Так хлопок одномоментный порешал ей взор пигментный.
Серой краской небо кроет, муха слепнет надо мною,
Трубки тельца воздух ловят, мушка тихнет, ветер воет,
Как летать она не вспомнит и почувствует лишь морось.

Собственная копия чудится во сне:
Игривым тучкам ехидно улыбаясь,
Уютно на глади грязной лужи колыхаясь,
В конвульсиях лапками махая в октябре,
Словно новенькая спичка побывала в воде,
Или пустая зажигалка взорвалась в руке.

Долго мучаться осталось,
Чертом в омуте плескаясь,
Ну а кто поможет кончить, срежет корень сорняка?

Мушка случаю отдáлась,
И лепёшкой распласталась,
А прохожий неизвестный устремился в никуда
И ботинком отсыревшим раздавил еретика.

Муки мошки оправдались,
Осень хлынула ногой,
От назойливой хрущёвки лишь остался ров глухой.
Листья пёстрые попались
В тучный чан дождливых дней,
Моим клоном отыграли как по нотам анданте́.